Медвежья тема сейчас — одна из самых популярных и в интернете, и на телевидении. Число сообщений о выходах косолапых к населённым пунктам, и даже о их нападениях на людей этим летом выросло просто невероятно. Все говорят о медведях. Рисуют ужасные картинки с помощью ИИ, дают глупые советы, что делать, если… Можно было бы подумать, что это всего лишь очередная медийная шумиха. Но нет, всё довольно‑таки серьёзно.
О том, что в наших окрестных лесах могут водиться медведи, я догадывался с раннего детства, с начала 60-х. В доме была плохо выделанная шкура этого животного, подаренная когда-то местным охотником. Как мне сказали, медведь был добыт за рекой, где-то недалеко от деревни Турово ещё в конце 50-х. Узнав такую подробность, я стал с некоторой опаской посматривать на противоположный берег Луги. От реки до дома было всего около половины километра, а такое препятствие, как река, едва ли могло остановить алчного хищника в его стремлении меня съесть. Если только оно, это стремление, у него когда-нибудь было. Со временем я повзрослел, успокоился, большая часть детских страхов улетучилась.
А медведь остался. Прошло довольно много лет. Я всё это время без всяких опасений бродил по шаловским лесам, забираясь в самые непролазные дебри. Косолапые тогда лишь изредка посещали наши места, и надолго никогда не задерживались, оставляя после себя лишь следы, разорённые муравейники да задиры на деревьях. Один из таких старых, уже заросших задиров до недавнего времени был ещё заметен на дереве рядом с Чёрным озером. Сами мишки вели себя мирно, стараясь не показываться на глаза, появлялись они в шаловских лесах исключительно поздней осенью, когда лесу были безлюдны. Летом я никогда не слышал, чтобы кто-то из местных пересекался с медведями, или хотя бы ощущал их присутствие. В лужских окрестностях тогда было достаточно укромных уголков, где эти животные могли укрываться, избегая каких-либо встреч с людьми. Мшинские болота, например. Тогдашние медведи были немногочисленны, осторожны и сторонились всего, что было связано с людьми и человеческой деятельностью.
Сейчас медведей стало больше. Существенно больше. По самым скромным подсчётам их в лесах Ленинградской области более трёх тысяч. Иными словами, на каждые примерно 18 км3 леса в среднем приходится один медведь. А чтобы было ещё нагляднее, достаточно представить себе, что в радиусе двух с половиной километров какой-нибудь медведь обязательно отыщется.
Возле деревни Шалово косолапых хищников начали замечать с осени 2018 года. Уже это было как-то тревожно. А теперь здесь есть свой, можно сказать, коренной медведь. И пришёл он семь лет назад как раз из-за реки, из тех самых туровских лесов, ещё медвежонком‑подростком. Тогда его неоднократно видели курсирующим от берега реки вдоль окружной автодороги в сторону деревни и дальше, до высоковольтной линии. А сейчас он вырос (вообще-то она, поскольку это медведица и не так давно она обзавелась потомством…) и прочно обосновался буквально в километре к северу от деревни.
Места там глухие — тёмные сырые ельники, буреломы из засохших деревьев. Самое место для медведей, кабанов и прочей живности, которая желает как можно меньше пересекаться с людьми. Там уже протоптаны целые звериные тропы. Грибники и раньше редко заглядывали в эти мрачные места, предпочитая светлые и более сухие леса. А теперь там совсем непролазные дебри, заросшие мелколесьем и малинником.
Близость крупного опасного хищника не может не тревожить местных жителей. Тем более, что это уже не то осторожное и адекватное животное, каким был европейский бурый медведь четвертью века раньше. Он и теперь всё ещё старается избегать встреч с людьми. Но его уже не смущает ни близость человеческого жилья, ни постоянный шум от расположенной рядом автодороги. Которую он, кстати, без особого стеснения пересекает в любое время и в любом направлении.
Вот кора содрана с дерева. Может, она и сама отвалилась, но вертикальные борозды на древесине наводят на определённые мысли. Вот трухлявый пень разобран до основания, вот муравейник раскопан… А вот разорённое гнездо земляных пчёл. Гнездо, конечно же, может быть раскопал и барсук, а может быть и… Следы медведя и результаты его жизнедеятельности можно обнаружить в 100 — 150 метрах от ближайших к лесу домов и даже ближе. Не очень-то это бывает приятно. Хотя нас уверяют, что местные медведи кроткие и миролюбивые. Не такие, как красноярские или сахалинские. Да и размером помельче.
Как же такое вообще могло случиться? Численность медведей сильно превысила любые разумные нормы. Многие биологи считают, что рост числа этих животных связан с тем, что в последние годы на них стали меньше охотиться. А охота, во‑первых, регулирует численность медведей. И, во‑вторых, охота формирует у зверя чувство постоянного подсознательного страха перед человеком. Но охота в нынешней России — недешёвое удовольствие, не каждому она по карману. Количество настоящих профессиональных охотников тоже сокращается. Богатые дядьки, которым зверя подают «на тарелочке» проплаченные егеря, не в счёт. Вот и выросло уже не одно поколение косолапых, не ведающих страха.
Зверей становится больше, привычного корма на всех уже не хватает. Но зато еда есть вблизи населённых пунктов. Сады с богатым урожаем яблок — чем не корм? И вкусно, и питательно. Особенно ещё, когда забор хлипкий. А ещё добрые и недальновидные граждане всегда оставляют массу съедобного и полезного в местах, где они отдыхают, на берегах рек, озёр… И ходить далеко не надо. Медведи — животные умные и учатся быстро. У них уже возникла ассоциация: там, где человек — там еда. А ведь когда-нибудь какому-нибудь мишке придёт в косматую голову попробовать на вкус и самого человека.
Невесёлая перспектива. Ходить в лес из-за этого, конечно, никто не перестанет. Однако от посещения некоторых наших мест, где ещё не так давно гуляли с детьми, придётся пока воздержаться. Некомфортненько как-то… И ведь врагов-то у бурого медведя в России нет. Не то, что у белого.
